От домбры к оркестру
Кенжебек Кумысбеков сначала хотел стать певцом. В 1947 году двадцатилетний юноша победил на Всеказахстанской олимпиаде народных талантов в Алма-Ате. Ахмет Жубанов и Латиф Хамиди, композиторы в составе жюри, посоветовали ему учиться музыке. Он поступил в консерваторию, мечтая стать певцом. Но болезнь лёгких прервала занятия вокалом. Кумысбеков перешёл в класс домбры — инструмента, который знал с детства, по игре отца.
В ауле Кумколь музыка звучала дома: отец играл, мать пела. После ранней смерти отца мальчик учился у Ильяса Аубакирова, певца и знатока кюев — казахских инструментальных пьес. В консерваторию Кумысбеков принёс эту память слуха. В классе Рустембека Омарова и Кубыша Мухитова она стала профессиональным исполнительским ремеслом.
В 1950-е годы он играл в оркестре казахских народных инструментов имени Курмангазы и делал для него обработки. Домбрист слышал коллектив изнутри: как вступают разные инструменты, как один голос отвечает другому, как мелодия меняется, когда её играет целый оркестр. Из этой ежедневной практики рос будущий композитор.
Рождение кюй-поэмы
Первый романс на слова Абая услышал Мукан Тулебаев. Его совет учиться композиции привёл Кумысбекова в класс Евгения Брусиловского. В 1965 году он получил второй диплом консерватории — теперь с квалификацией «композитор». Между двумя дипломами прошли десять лет. За сухой переменой специальности стояла новая возможность: писать музыку, которую будут исполнять другие.
У этой учёбы была домашняя сторона. В съёмной комнате площадью около пятнадцати квадратных метров стоял купленный на гонорар списанный рояль. Он занимал почти половину комнаты, зато позволял заниматься дома. Кумысбеков покупал ноты и пластинки, обдумывал сочинения, проигрывал близким разные варианты. В телепередаче «Личность» эта большая работа сохранилась в простых подробностях: инструмент, тесное жильё, первый слушатель.
В архивном радиоразговоре Кумысбеков объяснял, почему его привлекает музыкальная поэма. У казахской музыки уже были авторы опер и симфоний; свою задачу он видел в развитии кюя, унаследованного от Курмангазы, Таттимбета и их продолжателей. Поэма давала простор для внутренней мысли человека. Народный оркестр мог рассказать о ней множеством голосов.
Так возникали разные музыкальные судьбы. «Поэма» для виолончели и фортепиано зазвучала позднее в переложениях для других инструментов. В «Фараби сазы» домбровый кюй развернулся в оркестровое произведение. «Дала сыры» вошло в репертуар больших народных оркестров. В радиопередаче «Өнегелі өнер жолы» «Кербезім» раскрывалась как музыкальный портрет Шокана Уалиханова — учёного и путешественника: юность, дорога в Кашгарию, петербургский вальс. Каждую из этих историй можно продолжить слушанием.
Годы признания
После выпуска Кумысбеков работал музыкальным редактором Казахской государственной филармонии, затем — старшим редактором репертуарной коллегии Министерства культуры. Он писал сам и участвовал в выборе музыки, которая попадала в концертные программы. Рядом с авторским замыслом всегда оставался исполнитель: человек, которому предстояло открыть ноты и вынести их на сцену.
С 1972 года Кумысбеков преподавал в консерватории. Оркестровое дирижирование, инструментоведение, инструментовка — за названиями предметов стояло умение услышать сочинение целиком и понять возможности каждого инструмента. Деканат оркестрового факультета подводил итог пятнадцати годам этой работы: более шестидесяти выпускников трудились в высших и средних специальных учебных заведениях республики.
В 1986 году Кумысбекову присвоили звание профессора по кафедре оркестрового дирижирования. В 1988 году за сочинения 1985–1987 годов для оркестра имени Курмангазы и фольклорно-этнографического оркестра «Отырар сазы» Кумысбеков получил Государственную премию Казахской ССР имени Курмангазы. Это признание работы, которую слышали в концертных залах и изучали в классе.
«Ваши произведения постоянно звучат по радио, телевидению в программах мастеров искусств, а также на Государственных экзаменах».
Из поздравительного письма деканата оркестрового факультета консерватории.
Музыка, переданная дальше
Тяжело больной композитор передал дирижёру Айткали Жаимову партитуру «Аманата». Дирижёр воспринял её как поручение: исполнять эту музыку и передавать дальше. В 1997 году на родине Кумысбекова готовили творческий вечер к его семидесятилетию. После смерти автора вечер стал мемориальным. Его провели в музыкальной школе, где учились более девяноста детей. Ученики и преподаватели играли произведения человека, которого вспоминал зал.
От домбры, звучавшей в родном доме, Кумысбеков пришёл к собственным оркестровым партитурам. Этот путь продолжается всякий раз, когда исполнители открывают его ноты и возвращают музыку слушателям.
