Во время одного из споров о нотной записи Кенжебек Кумысбеков предложил её противникам отправиться в степь и поставить юрту. Так, много лет спустя, передал его реплику домбрист Каршыга Ахмедияров в интервью Таласбеку Асемкулову.
Ахмедияров привёл эту реплику внутри собственного довода: традиция должна развиваться, а нотная запись помогает передавать музыку дальше. Второй мемуарный эпизод продолжает тему с другой стороны — чем должна быть новая песня, чтобы в ней не оборвалась связь с традицией.
Спор о нотной записи
Ахмедияров говорил о музыке, которую передавали из рук в руки и на слух. Традиция для него не была музейным предметом: она жила, менялась и требовала передачи.
На этом фоне реплика Кумысбекова обозначала предел спора. Предложение отправиться в степь и поставить юрту Ахмедияров поставил рядом с собственным доводом в защиту нотации. Нотная строка не отменяла устную школу: в его рассказе она помогала принять музыку и передать её дальше.
Мера новой песни
Другой эпизод обращён уже не к участникам спора, а к молодым авторам. В книге «Дәуір дүлдүлдері» композитор Толеген Мухамеджанов вспоминает общий упрёк двух старших композиторов — Сыдыка Мухамеджанова и Кенжебека Кумысбекова. В новых песнях, говорили они, не было «казахского запаха».
Толеген Мухамеджанов запомнил эти слова как часть воспитания молодых композиторов. Требование касалось самой меры новой песни: создавая её, автор не должен был терять национальный характер.
В телевизионном интервью Кумысбеков развил эту мысль: казахский язык был для него не приложением к мелодии, а способом найти её интонацию. Слова о земле и родине требовали одного музыкального выражения, личное горе — другого. Национальный характер начинался со смысла слова и слуховой среды, которую человек впитывает с детства.
Нота как продолжение
Один эпизод возник в споре о передаче традиционной музыки, другой — в разговоре старших с молодыми. В обоих продолжение требовало работы: музыку нужно было передать дальше, не запирая её в прошлом и не растворяя в новой песне.
В памяти Ахмедиярова нота не отнимала у музыки степь: реплика Кумысбекова защищала передачу традиции. В рассказе Толегена Мухамеджанова требование к новой песне звучало как общий голос Сыдыка Мухамеджанова и Кенжебека Кумысбекова. Мерой новой песни оставался национальный характер.