Однажды в Алматы, у Театра оперы и балета, журналист Какен Хамзин шёл рядом с Ануарбеком Байжанбаевым — народным артистом Казахской ССР, диктором казахского радио. Навстречу шёл Кенжебек Кумысбеков и первым поздоровался. Байжанбаев представил его одной фразой: знаменитый композитор, профессор консерватории. Кумысбеков покачал головой и помахал обеими руками, словно дирижируя, — дескать, работа с оркестром.
Эту встречу Хамзин описал много лет спустя. Она сохранила то, что не попадает в послужные списки: осанку, жест, короткое представление. Но за словами «композитор и профессор консерватории» стояли тридцать два года — от выпуска 1965 года до последнего года жизни. Чем были наполнены эти годы?
Кто решает, что прозвучит
В 1950-е годы Кумысбеков работал домбристом в оркестре казахских народных инструментов имени Курмангазы — коллективе, названном в честь домбриста и композитора XIX века. Большой оркестр он знал изнутри — как исполнитель.
В 1965 году, окончив композиторский факультет, он стал музыкальным редактором Казахской государственной филармонии — главной концертной организации республики. Редактор решает, что прозвучит: какая партитура войдёт в программу, что услышит зал. Затем Кумысбеков работал старшим редактором репертуарно-редакционной коллегии Министерства культуры Казахской ССР — органа, через который шёл репертуар концертных коллективов республики.
В телепередаче-концерте этот опыт прямо связывали с его оркестровым письмом: домбрист, знавший коллектив изнутри, стал автором произведений для того же состава. Среди них — «Дала сыры», «Шалқыма» и «Фараби сазы». Так в одном человеке сошлись автор, знающий оркестр изнутри, и редактор, решающий, что в этом оркестре прозвучит.
Кафедра народных инструментов
С 1972 года Кумысбеков преподавал оркестровое дирижирование на кафедре народных инструментов Алма-Атинской консерватории — того же вуза, где сам прошёл путь от класса домбры до класса композиции. Позже к дирижированию добавились инструментовка и инструментоведение.
Десятилетия спустя ученики называли этот класс, рассказывая о своих консерваторских годах. За объяснениями стоял пройденный учителем путь: он знал домбру как исполнитель, равновесие ансамбля — как оркестрант, строение партитуры — как композитор. Так его дорога продолжилась в классе, из которого выходили музыканты.
Четыре звания
Эти годы принесли ему четыре звания: народный артист Казахской ССР, заслуженный деятель искусств Казахской ССР, лауреат Государственной премии, профессор. Рядом с этими четырьмя словами официальный анонс юбилейного концерта филармонии ставит пятое — домбрист. Начало пути не забыто.
Признание в музыкальном мире шло в обе стороны. Певица Багдат Самединова вспоминала, что Кумысбеков вместе с композиторами Жоламаном Турсынбаевым и Кенесом Дуйсекеевым написал письмо в поддержку присвоения ей звания заслуженной артистки Казахстана. Так четыре звания в его биографии перестают быть только списком собственных наград: он участвовал и в признании другого артиста.
Вечер дома
Дома, когда затихал город и на столе остывал чай, он снова брал в руки домбру — и музыка возвращалась к началу. Так три работы — композитор, редактор, педагог — сходились к одному: к музыке, услышанной в детстве.
Что прошло через его руки
В 1997 году Кенжебек Кумысбеков умер в Алматы. Тридцать два года — от выпуска 1965 года до последнего года жизни — он работал с музыкой своего народа с трёх сторон: писал партитуры, решал, что прозвучит в программах, передавал ремесло ученикам.
Жест у Театра оперы и балета не был случайным. Дирижировать — значит соединять многих в одном звучании; этим он и занимался: над партитурой, в репертуарной работе, в классе. Человек, начавший домбристом в оркестре, стал тем, кто решал, что прозвучит, и тем, кто готовил следующих. Музыка прошла через его руки и осталась в руках тех, кого он научил.