Путь Кенжебека Кумысбекова — от домашнего круга Ильяса Аубакирова и победы 1947 года через домбру, консерваторию и тридцать два года редакторской и преподавательской работы к ремеслу, продолженному учениками.
В доме Ильяса Аубакирова Кенжебек Кумысбеков слушал песни и кюи. Затем были певческая мечта, победа 1947 года, домбра, оркестр и годы учения композиции. Домашняя музыка стала началом пути к профессии.
Болезнь закрыла певческую дорогу, но не остановила музыкальное образование. За учением пришли тридцать два года работы: редактура филармонии и Министерства культуры, кафедра народных инструментов, звания и ученики. Истории ведут этот путь от домашнего слуха к ремеслу, которое перешло дальше; короткое свидетельство сохраняет один августовский вечер 1990 года.
01
Учёба продолжалась дома. Купленный на гонорар списанный рояль занял почти половину комнаты Кумысбековых. Он дал возможность заниматься у себя, проигрывать новые сочинения близким и искать верный вариант — Рождение партитуры.
02
В 1947 году Кумысбеков победил на Всеказахстанской олимпиаде народных талантов. Через два года он поступил на вокальное отделение консерватории, но болезнь закрыла певческую дорогу. Музыкальная — продолжилась.
Домбра привела его в оркестр имени Курмангазы, первый романс — к совету Мукана Тулебаева, а затем начались годы учения у Евгения Брусиловского. Так голос, домбра, оркестр и первый романс привели Кумысбекова к композиции — Годы учения.
03
Учение кончилось в 1965 году, и началась работа, которая заняла остаток жизни. Кумысбеков стал музыкальным редактором Казахской государственной филармонии, затем старшим редактором репертуарно-редакционной коллегии Министерства культуры — человеком, от которого зависело, какая партитура войдёт в программу и что услышит зал. С 1972 года он преподавал оркестровое дирижирование на кафедре народных инструментов. Народный артист Казахской ССР, заслуженный деятель искусств, лауреат Государственной премии, профессор: композитор, редактор и педагог сошлись в одном человеке — Годы зрелости.
04
Каршыга Ахмедияров запомнил, как Кумысбеков ответил противникам нотации: предложил отправиться в степь и поставить юрту. За этой репликой стоял простой вопрос — как сохранить живую музыку и передать её дальше без нотной записи. В рассказе Ахмедиярова она стала доводом в защиту передачи традиции — Нотная строка и юрта.
В другом эпизоде два старших композитора — Сыдык Мухамеджанов и Кумысбеков — упрекали молодых авторов: новая песня не должна была терять национальный характер. Нотная строка и требовательность к новой музыке стали двумя сторонами одной работы — продолжения традиции.
05
Ыкылас Нургалиев называл Кумысбекова преподавателем инструментоведения. Еркин Нурымбетов, вспоминая поступление в 1992 году, связывал его имя с инструментоведением и инструментовкой. Два предмета и имя преподавателя остались в памяти учеников — Как он учил слышать оркестр.
Преподавание продолжило путь композитора в профессии учеников. Инструментовка и инструментоведение перешли дальше — вместе с именем учителя.
Так завершается путь к композиции: не только собственными партитурами, но и ремеслом, продолженным в работе других музыкантов.
06
Августовским вечером 1990 года Кумысбеков оказался среди собеседников на прогулке в Бурабае. Калкен Макенбаев запомнил, что композитор говорил о певцах и кюйши — исполнителях кюев. Об августовском вечере и этом разговоре — Августовский вечер в Оқжетпесе.